Район у нас сплошь культурный, тут такая аура, что без словаря под мышкой и умного лица даже мусор не вынесешь. Да взять, хотя бы, названия улиц: сами посудите, их можно по именам отчествам перечислять и все культурные люди поймут.

"Виссарион Григорьевич" вам о чем-то говорит? А у нас среди улиц и переулков есть ещё Лев Николаевич, Михаил Юрьевич, Иван Сергеевич, не говоря уж о Тарасе Григорьевиче, в честь которого весь жилмассив назван.

Вот, в доме на Лескова, например, художник живет. Как настоящий - берет, бородка, пальцы в краске. Рисует он в центральном парке, портреты делает добросовестно, дамам морщины убирает, глаза щебечущим корейцам делает пошире - все для клиента.

Через двор, окнами на Шевченко выходит квартира тоже художника, только более широких форм. Вообще-то это женщина и рисует она прямо на домах. Недавно взяла ребятишек из детского дома, дала им в руки краски и кисти - и разрисовали они скучный заброшенный мостик и серые стены у его подножья. Красота!

Теперь художница грозится раскрасить бетонный забор вдоль дорожки к метро, тоже с помощью ребятишек - говорит, аура этого места требует веселых красок, долой серость. У меня дочка на эту затею первым делом подписалась, это ж какой простор для фантазии!

В нашем подъезде есть поэт и писатель. Поэт живёт парой этажей выше, он классически бородат, добродушен, чуть эксцентричен и пишет комбинаторные стихи - те, что столбиками и лесенками.

Кроме прочего, он слывет профессионалом в написании перевертышей, вроде "а роза упала на лапу Азора" - у нашего поэта таких загогулин без счета, настоящий ас! А еще он драматург и подозрительно трезвый в любое время дня и ночи человек. Я даже за него переживаю - не язва ли.

Который писатель, тот попроще - он и выпить может, и стишок скабрезный сочинить не прочь, и на двери подъезда с устатку организма и после продирания сквозь частокол автомашин напишет такое короткое и емкое, что только местный расшифрует (но машину уберет).

Но с людьми писатель завсегда вежлив и предупредителен, старушек в магазине вперёд пропустит, со всеми продавцами раскланяется, детишкам улыбнется.

И не сказать, чтобы писатель этот какой-то уж очень хороший человек был: и гадость может ляпнуть, и глупость присочинить, да и записать какой-нибудь местный скандал между поддатым лысым обормотом средних лет и очаровательной полноватой плачущей блондинкой ("Я тебе что вчера про аккумулятор сказал, Света, ты каким местом слушала?!") тоже не поленится.

Но аура наших мест не дает писателю озлобиться и стать мизантропом, и на следующий день он улыбается всем встречным, увидев на заборе по дороге от метро распечатанные листы с надписью:

"Светлана, ПРОСТИ меня!"

А рядом - по-французски:

"Svetlana, je suis désolé!"

В нашем районе жители даже мирятся на французском. Такая уж у нас аура.

Виталий Серафимов, писатель.

Фото из журнала metkere.com.