Холодная война закончилась 9 мая 2010 года на Красной площади в Москве. То, что мы увидели на параде - это модель мира, которая могла бы состояться в 1990-91 годах. И все еще может, оказывается. Мира, где Россия не играет роль империи зла, а русские люди не сжигают на улицах американские флаги и не ищут в парках шпионские камни, ловко запущенные британской разведкой.Читать дальше

Лично я сделал два спорных предположения после юбилейного парада. Первое. Россия может преодолеть стереотипы холодной войны. Наше общество, в целом, гораздо терпимее к загранице, чем принято считать. Раскол сознания, который последние 20 лет не давал покоя политическим лидерам, публицистам и иностранным аналитикам, не так уж велик. И это подтверждает появление иностранных войск на Красной площади.

Польский почетный караул, валлийские гвардейцы, американские пехотинцы, летчики эскадрильи "Нормандия-Неман". Антигитлеровская коалиция снова была жива. Но настоящим символом объединения народов, мне кажется, стал командир роты туркменских вояк, выехавший на ахалтекинском жеребце - правнуке коня, на котором в 1945 году маршал Жуков принимал Парад Победы. Командир явно был доволен собой и светился от радости. Конь тоже радовался.

Диссонанса от сосуществования не чувствовалось. Даже официальный комментарий парада и арт-подготовка в СМИ накануне праздника начисто лишились любого антизападного пафоса. И правильно. Несколько недель в апреле телеканал "Россия-1" рассказывал о войне. Рассказывал, в том числе, о подвиге союзников, давших металл, машины, продукты, одежду. Только англичане потеряли десятки кораблей и тысячи моряков на арктических конвоях в СССР. Все это показывали по телевизору. В прайм-тайм. Что-то меняется.

Кстати, мой дедушка, искренний коммунист, где-то даже радикал (в вопросах борьбы с коррупцией и демократии, например), совершенно спокойно принял новость о таком совместном параде. Это естественно: воевали вместе, празднуем вместе. А, возможно, он вспомнил сорок второй-сорок третий, когда они на севере выживали благодаря ленд-лизу. Все было американским: консервы, техника, пуховики. Тогда им это казалось нормальным. А потом что-то забыли.

На этот раз я не услышал ни одного негативного мнения. Словесной сечи на эту тему в блогах как-то не получилось, публичного и жесткого обсуждения в СМИ – тоже. Если не считать мракобесия, которое учудили в КПРФ, пытаясь препятствовать появлению войск НАТО на Красной площади. 20 лет – достаточный срок для любой нации, чтобы начать понимать, что многие события пора доверить истории.

Второе предположение – менее радостное. Победа в той великой войне, первой большой войне, где речь шла о выживании народов, - пока единственное, что беспрекословно объединяет все силы в нашем обществе. Возможно, поэтому нам проще найти общий язык здесь и с бывшими союзниками. Все остальное в СССР и России – история, религия, экономика, политика, социальная поддержка – до сих пор не стало предметом публичного обсуждения и осознания. Мы как будто закрыли глаза в девяноста первом, и не хотим открывать.

Если мы, наконец, найдём в себе силы их открыть, и честно признаться, что с нами происходим, куда мы идём, почему мы так живём, то и с внешним миром говорить станет проще. Стоить найти другие темы для разговора.

Евгений Мездриков, журналист.